Анна и Николай . Ахматова и Гумилев

Когда на полупустынном берегу Крыма, в Киммерии, как мираж, возникнет загадочно красивый дом, коктебельским дачникам его обитатель будет мниться кем-то вроде не то корсара, не то Синей Бороды, содержателя таинственного гарема, а его маленький замок — приютом пьяниц и поэтов, пиратов и контрабандистов. Могучий, обросший, он носил хитон, из-под которого торчали мощные голые ноги, и был похож на сказочного славянского бога. На стене коктебельской кофейни кто-то размашисто начертал: Бесстыжий Макс — он враг народа. Его извергнув, ахнула природа. Но это была всего лишь одна из его масок. Он, выдумщик и фантазер, художник и шаман, честный рыцарь мистерий и мистификаций, вылепил подобных масок немало, всякий раз скрывая под ними нежное сердце и пророческий дар поэта.

О Гумилеве

В детстве Николай Гумилёв был слабым и болезненным ребёнком: своё первое четверостишие про прекрасную Ниагару будущий поэт написал в шесть лет [9]. В Царскосельскую гимназию он поступил осенью года, однако, проучившись лишь несколько месяцев, из-за болезни перешёл на домашнее обучение [10]. Шалина на углу Дегтярной и 3-й Рождественской улиц , и в следующем году Николай Гумилёв стал учиться в гимназии Гуревича.

В году у старшего брата Дмитрия — обнаружился туберкулез, и Гумилёвы уехали на Кавказ, в Тифлис. Учился он плохо и однажды даже был на грани отчисления, но директор гимназии И.

Гумилев находился неподалеку и ревновал. — Выбирай сама, — сказал ей Волошин. — Но если уйдешь к нему, я буду тебя презирать.

Пред жизнью дольней и отрадной Высокомерна и глуха. Так странно плавен шаг её, Назвать нельзя её красивой, Но в ней всё счастие моё. Когда я жажду своеволий И смел, и горд — я к ней иду Учиться мудрой сладкой боли В её истоме и бреду. Она светла в часы томлений И держит молнии в руке, И чётки сны её, как тени На райском огненном песке. Познакомившись в ранней юности, будущие супруги очень долго оставались просто друзьями. Когда же Гумилев сделал своей избраннице предложение, то получил мягкий, но решительный отказ.

Я подымаю трубку — я называю имя, Мне отвечает голос — какого на свете нет… Я не так одинока, проходит тот смертный холод, Тускло вокруг струится, едва голубея свет. Ирина Одоевцева писала, что видела, как призрак Гумилева следовал за Анной Ирина Одоевцева, друг семьи Гумилева, догадывалась о чувствах Ахматовой, однажды она увидела Ахматову на улице и хотела заговорить с ней, заверить, что Николай простил ее, но так и не решилась.

Она сейчас — в этом я уверена — поверила бы мне.

Аполлон Давидсон «Николай Гумилев и культура Серебряного века» Ответ на вопрос о том, ревновала ли Ахматова Гумилева.

Березу подрытую, Над участью, Богом заклятою. В то время мать Гумилева, Анна Львовна, получила в наследство небольшое имение Слепнево в Бежецком уезде Тверской губернии и семья проводила там довольно много времени, и летом, и зимой. Неподалеку от Слепнева находилось имение Подобино, с молодыми хозяевами которого, Неведомскими, Гумилев и Ахматова сблизились. Художница Вера Неведомская впоследствии написала о них воспоминания.

Она тоже констатировала, что в семье мужа Ахматова была чужая, да и Гумилев, с его любовью к экзотике и гротеску, казался белой вороной среди своих. Зато в Подобине молодые люди могли дать полный простор своей фантазии. Гумилев был душой общества и постоянно выдумывал какие-то игры, в которых все присутствующие становились действующими лицами.

Одной из запомнившихся игр был"цирк". Компания представляла бродячих актеров. Сам Гумилев, как директор цирка, выступал в прадедушкином фраке и цилиндре, извлеченных из сундука на чердаке. Помню, раз мы заехали кавалькадой человек в десять в соседний уезд, где нас не знали.

Лев Гумилев: страсть, Путин и власть

Это был вечер В. Брюсова об армянской поэзии — в Тенишевском училище на Моховой. Меня одну по вечерам не пускали, я часто болела и иногда падала в обморок — даже в ванну! В антракте, проходя одна по выходу в фойе, я в испуге увидела совершенно дикое выражение восхищения на очень некрасивом лице. Восхищение казалось диким, скорее глупым, и взгляд почти зверским. Этот взгляд принадлежал высокому военному с бритой головой и с Георгием на груди.

Вам же так повезло: молодым, и почти Христом. Гумилёв, я ревную. Я женского рода смерть. Вы, конечно же, слышали: Блок отошёл на.

Гумилеву часто приписывают страдательную роль. Будто бы он, ухаживая за ней, не пользовался особой взаимностью и в отчаянье как-то раз пытался покончить собой; а после брака смирился с ее изменами и даже, случалось, сам отвозил ее к"воздыхателям" на извозчике. Только если ахматовских любовников набиралось более пяти, он решался говорить ей о"переборе".

И этот добровольный рогоносец — тот самый рыцарь, африканский путешественник, воспевший фата-моргану тропиков, поэт пушкинских традиций и специалист по дуэлям?.. Вернувшись в г. Ахматова ушла от него к В. Шилейко, его недавнему приятелю, а сам Гумилев, — не прошло и двух месяцев, — женился вторым браком, как бы подчеркивая свое равнодушие к измене Ахматовой.

Быть может, виной всему обстоятельства: На таком фоне крушение личной жизни, пожалуй, и не выглядело такой уж серьезной катастрофой. Это было бы оправданием для кого угодно, но только не для Гумилева. И если бы он придавал измене Ахматовой, да и вообще союзу с ней, какое-либо серьезное значение, он с особенным упорством продемонстрировал бы это именно вопреки всем обстоятельствам: Этот конфликт и эта страсть оставили неизгладимый след в сердце Гумилева, дававший знать о себе всю оставшуюся жизнь.

Сравнение Лили Дмитриевой с Ахматовой, — высокой стройной красавицей, пластичной и грациозной, могшей сев на стул, проползти под его ножками, не коснувшись пола, — такое сравнение по обычной мерке будет, пожалуй, совсем не в пользу Лили:

«Она» Н.Гумилев

Голос твой и глух и безотраден. Никого мне, никого не жаль. Между ягод сети-паутинки, Гибких лоз стволы еще тонки, Облака плывут, как льдинки, льдинки В ярких водах голубой реки.

Гумилев утверждал, что Россия изначально строилась как евразийская держава, . любит мальчика Кая и вполне по-земному ревнует к девочке Герде.

Лучшие стихотворения Отъезжающему Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море. Что до природы мне, до древности, Когда я полон жгучей ревности, Ведь ты во всем ее убранстве Увидел Музу Дальних Странствий. Ведь для тебя в руках изменницы В хрустальном кубке нектар пенится, И огнедышащей беседы Ты знаешь молнии и бреды.

А я, как некими гигантами, Торжественными фолиантами От вольной жизни заперт в нишу, Её не вижу и не слышу.

Трагическая любовь Максимилиана Волошина и Николая Гумилева

Может быть, такой же жребий выну, Горькая детоубийца, Русь, И на дне твоих подвалов сгину Иль в кровавой луже поскользнусь. Но твоей Голгофы не покину, От твоих могил не отрекусь. Доконает голод или злоба, Но удел не выберу иной: Умирать, так умирать с тобой, И с тобой, как Лазарь, встать из гроба.

Н. А. Шишкина писала музыку на стихи Гумилева и пела их, Он ревновал к Иванову. На те же рифмы, но чуть их, уточнив, 17 августа.

Он опоздал родиться лет на четыреста! Действительно, казалось, не было в среде предреволюционной творческой интеллигенции человека, более чуждого своему веку. Гумилев и сам это чувствовал: Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из иной страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны. Не по залам и по салонам Темным платьям и пиджакам — Я читаю стихи драконам, Водопадам и облакам… Он всегда шел по линии наибольшего сопротивления, многих раздражая своей прямолинейностью, самоуверенностью, своей увлеченностью экзотикой, своим декларируемым православием — всем образом своего бытия.

В нем хотели видеть позера и пустослова — потому что кругом было множество позеров и пустословов. Между тем Гумилев был удивительно правдив. При жизни многие осуждали его, но они еще не знали, что он действительно расплатится по всем векселям. И оказалось, что все, сказанное им в стихах о самом себе, все, что при жизни казалось претенциозным и надуманным, тоже было подлинной правдой. И главной правдой было то, что он всегда помнил о Божием Суде.

Лучшие песни на стихи Сергея Есенина (Yesenin) под гитару